Право быть убитым на Родине

У меня трудные отношения с Родиной. Я ее люблю. И она меня. Но странной любовью. И я вовсе не жалуюсь – боже упаси – просто чуть растерянно улыбаюсь ей каждый раз, как она проявляет знак внимания к моей (или вообще чьей-то) судьбе.

Недавно мне потребовался по жизненным показаниям препарат брентуксимаб, Родина не умеет его производить, его производит только супостат… У нас он даже как лекарственное средство пока не зарегистрирован. Врачи говорят, что лет через 10 может зарегистрируют. И в этом я чувствую заботу о людях: а вдруг что?! Вдруг наши умирающие им отправятся? Пусть десяток лет сперва супостат своих граждан им травит, а мы уж потом решим, стоит, или не стоит его регистрировать.

Но супостат продает препарат на право и на лево нуждающимся людям – что, конечно, подчеркивает его продажную сущность. То есть, казалось бы, протяни руку – вложив в нее пачку долларов – и вот тебе спасение твоей бренной жизни. Ан нет. Родина не дремлит. Родина бдит. Поэтому на таможне препарат будут проверять, да так долго, что разморозятся к чертям его хладоэлементы, и он протухнет… И правильно – вдруг благотворительный фонд, который его ввозит в Россию, чего-то замышляет. Ведь он самый отменный иностранный агент – у них, между прочим, в стране вероятного противника офис есть! А за препарат они платят валютой! Подозрительно.

А если и пропустит вдруг вовремя – не спеши радоваться, так как Родина не дремлит, мытарь догонит и тут – взять 18% НДС с препарата. И тут Родина трогательна до легкого душевного крика. Ампула стоит в США 3333$, не просто раковому больному накопить эти деньги. Но НДС к ним надо добавить. Родина не производит этот препарат, да. Без этого препарата люди умирают, да. Родина не купит вам этот препарат, даже если вы без него умрете, и тут все верно. Но Родина возьмет свой НДС, потому что у нее есть армия, полиция, и таможня: так что "ваши налоги идут на добрые дела". Умирайте с улыбкой.

Сегодня Родина во втором чтении позаботилась о сиротах. Родина возмутилась нарушением их права на смерть на Родине. Депутаты знают, что "где родился, там и сгодился". Нечего разбазаривать человеческие ресурсы! Усыновлять? Супостат будет? Нет. У наших сирот, между прочим, есть права. В том числе самое главное: право быть убитым на Родине. Отнять такое право? Последнее право гражданина?! Шишь вам, упыри иноземные. Мы своих детей сами удавим. Именно на это нам сил всегда хватало.

Я заметил, что Родина очень избирательна в своей заботе. Она беспокоится больше всего о слабых и убогих, о тех, кто не сможет от нее отбиваться. У сирот нет сил отбиваться – поэтому они обречены. У банкиров есть силы отбиваться – поэтому они просто улетят в Лондон. И будут потом с опаской и, в самой глубине души затаенной мыслью "неужели пронесло?!", смотреть на Родину по телевизору. Смотреть на ее пьяную улыбку, желтые косые зубы… и все не верить что они еще живы: "Ну что ж за жизнь то, когда не чувствуешь Ее дыхания?!"

И я теперь боюсь. Боюсь неотбиться от ее заботы. Я не банкир – я инвалид, и возможно это чуть лучше, чем грудничок которого бросила родная мама (тоже ведь не от хорошей жизни, наверное?)… Но все таки… чем черт не шутит?! У меня в пятницу собеседование в посольстве США – я надеюсь получить визу, чтобы "as soon as posible" полететь в клинику в Нью Йорке где мне попробуют спасти жизнь врачи: у них есть брентуксимаб, а у меня есть пачка долларов чтобы его оплатить.. Но кто знает, что сделают депутаты в четверг? Вдруг они запретят врачам супостата лечить наших инвалидов?

Ведь инвалиды сейчас летают в США, Израиль, Германию, Италию, и их там лечат, и иногда они там умирают. Умирают. Не на Родине. Вопреки своего права быть убитым соотечественниками. Отказываясь от привелегии умирать без обезболивания дома, в отсутствие хосписов, доводя до сумасшествия родственников и соседей своими криками… Еще недавно я писал что ничего не боюсь, что нет ничего страшнее рака. Как я ошибался! Как я не замечал?! Как я был слеп, не видел самого простого: трогательной заботы, с которой Родина берет в заложники самых слабых своих граждан. Черт ее, любимую, знает – кого она следующим захочет задушить в своих объятиях.